главная

все новости

история

шаманство

статьи

магазин

 новости

23 июня 2013


  Поклонение бабушке Хуатхай

В позапрошлые выходные в Иркутской области неподалёку от баяндаевского села Нухнур, в долине давшего селу название озера, собралось от тысячи до полутора тысяч человек, представляющих все бурятские племена и огромное количество родов, в основном выходцев из этих мест. Они собрались на племенной тайлаган – старинный бурятский обряд почитания духов предков.

В позапрошлые выходные неподалёку от баяндаевского села Нухнур, в долине давшего селу название озера, собралось от тысячи до полутора тысяч человек, представляющих все бурятские племена и огромное количество родов, в основном выходцев из этих мест. Они собрались на племенной тайлаган – старинный бурятский обряд почитания духов предков.

В последние годы, с начала этого века, тайлаганы в рамках возрождения духовных ценностей и национальных традиций проводятся регулярно, по нескольку раз в год, летом. Этот обряд стал первым в текущем году. Корреспондент отправился в бурятскую степь, чтобы попытаться понять глубокие истины – зачем проводятся обряды, как выбирают место и время, какой смысл вкладывают сами буряты в эти жутковатые на взгляд обывателя языческие «пляски с бубном».

Быль как сказка
Когда-то очень давно, когда ещё не придумали Интернет, а возможно, и само электричество было придумано только теоретически, жила в селе Нухнур женщина по имени Хуатхай. Пусть вас не обманывает сказочное начало – в бурятской религиозной традиции все духи предков являются реальными людьми, а проблемы с определением конкретных дат жизни связаны с национальным отношением к философской категории «время». Для бурят оно не расчленено, как для современного человека, на часы и минуты соответствующими стрелками, бегущими по циферблату, а представляет собой скорее реку, где настоящее, прошлое и будущее связаны в единый плавный поток.

Женщина, как тут говорят, «вышла сюда замуж»: она родилась в улусе Корсук, вышла замуж в Нагалыке, и семья обосновалась в соседнем с родовой усадьбой семьи мужа Нухнуре. Нухнурский родовой шаман Виктор Ильин рассказывает: по рождению она должна была стать шаманкой, но у эхирит-булагатского племени женщина шаманом быть не может, поэтому она прожила счастливо и правильно всю свою жизнь, родила детей, вырастила внуков и за святость в 80-летнем возрасте была живой взята на небо.

– В те времена у нас были великие шаманы, которые напрямую общались с потусторонним миром – нашими богами, духами предков, – и им она оттуда, сверху, во время обряда сообщила, что ей дано новое имя – святая Аляа-туэдэ, – продолжает Виктор Алсаткинович. – Она описала обряд, который нужно делать для неё, сколько баранов приносить в жертву и от каких болезней она будет помогать. Поэтому обряд, который мы проводим сегодня, должен защитить собравшиеся на нём роды от болезней, связанных с деторождением. Это помогает женщинам от бесплодия, мужчинам – от импотенции и простатита, от болезней почек. В общем, этот обряд посвящён плодородию – людей, скота, земли. Если его не провести вовремя, у женщин будут тяжёлые роды, станут рождаться больные дети, скотина не будет родить, люди станут болеть. К этой бабушке, Аляа-туэдэ, все прибайкальские буряты обращаются с просьбой о помощи, где бы они ни находились.

Собирать огромное количество народа со всего округа и из Республики Бурятия, чтобы провести отдельный обряд, посвящённый такому прикладному вопросу, как «родовспоможение», обывателю может показаться странным (как будто может показаться не странным проведение обряда с жертвоприношением!). Но секретарь шаманской общины Эхирит-Булагатского района «Сахилгаан» Галина Балюева объясняет, что чадолюбие и отношение к традиционным семейным ценностям у бурят возведено в ранг национальной добродетели.

– У нас раньше вообще нельзя было разводиться. Если мужчина заводил женщину на стороне, то внебрачных детей обязательно забирал в свою семью – в противном случае нарушались законы рода, преемственность поколений, гневались духи предков, портилась кровь. Поэтому бурятская женщина не имела права на ревность. В тех случаях, когда женщина была бесплодна, она сама выбирала мужу другую жену, а детей от неё воспитывала как бабушка, – рассказывает Галина Андреевна. – До сих пор в детских домах не бывает бурятских детей, потому что это позор для рода и сирот забирают в семьи ближайших родственников.

Почему обряд проводится именно сегодня, шаманы объяснить не смогли, от бессилия переходя на бурятский язык. Самое приблизительное объяснение звучит так: в былые времена, когда жили великие шаманы, они непосредственно общались со своими коллегами, уже ушедшими на небо, и те им диктовали даты проведения обрядов и кому нужно поклониться в каждый конкретный раз, от каких напастей нужно спасать бурятский народ. Потом последовал длительный период забвения, связанный с борьбой молодой советской власти с панмонголизмом, когда великих шаманов истребили как класс.

Сейчас традиции исконного шаманизма только начинают восстанавливаться. И проведение обрядов – дело в достаточной мере бюрократизированное: в начале весны собирается совет старейшин и по календарю, придерживаясь выходных дней, расписывает даты и тематику тайлаганов, которые нужно успеть провести за это предстоящее лето. Например, следующий тайлаган, который пройдёт в конце июля в Капсале, будет посвящён ещё более прагматичному вопросу – чтобы духи-хранители этих земель защищали население от автокатастроф.

Место встречи изменить нельзя
Зато в определении места, где будет проводится тайлаган, никаких разночтений нет.

– Племенной обряд в Нухнуре испокон веку совершался здесь, где его впервые провели великие шаманы, где указала сама Аляа-туэдэ, и никогда, ни разу, его не переносили в другое место, – убеждён родовой шаман Виктор Ильин. – Тайлаганы проводятся на святых для бурят местах, и здесь такое место. Само озеро Нухнур – святое, к тому же лечебное: грязь из него лечит суставы и кости. Отсюда специально завозят грязь в известную нухнурскую лечебницу.

Святые места у бурят не имеют собственных названий и никак не отмечены на карте или местности – они просто есть, и их все знают. Другое дело родовые святые места. Племенной тайлаган – это большой обряд, общий для всех бурятских племён, для всего народа. Но ему предшествуют родовые тайлаганы – обряды, проводимые родовыми шаманами для представителей только одного рода, семьи, фамилии. Такие обряды совершаются в обязательном порядке раз в год, до конца мая. На них собираются все выходцы из одной семьи, от одного дедушки – основателя рода, где бы они ни находились.

Родовой обряд проводится в месте, которое называется «тоонто». Галина Балюева объясняет:

– Тоонто – это послед, выходящий из матери после рождения ребёнка. По бурятским традициям его зарывают где-нибудь в усадьбе. Сейчас в местных роддомах врачи по желанию матерей выдают послед специально для захоронения согласно традициям. Так вот где зарыто тоонто дедушки – это святое родовое место, – там и проводится родовой тайлаган. Если не проведён родовой обряд, духи предков будут гневаться и такой род не имеет права участвовать в племенном тайлагане.

Родовой обряд – это миниатюрная копия племенного. Представители рода скидываются деньгами на жертвенных баранов, собираются на тоонто, вкапывают на этом месте берёзовые веточки с повязанными на них разноцветными шёлковыми лентами – такие ленты все могли видеть на бурханах вдоль бурятских дорог. Оказалось, что цвета лент имеют собственное значение, своё послание и просьбы духам предков: синий – это цвет неба, неразрывной связи с ушедшими предками, красный – цвет кровных уз, семейного единства, зелёный – цвет степной дороги, бесконечного пути рода.

– Я не знаю, откуда пошла эта традиция, возможно, мы переняли её у этих… буддийцев, но дерево нужно обязательно, – признаётся Галина Андреевна. – Проводить этот обряд может только свой, родовой шаман – чужой просто не знает по именам духов этой семьи, не понимает, к кому обращаться и что просить. А представители рода собираются, капают белой пищей, приносят в жертву баранов и просят решить проблемы, которые накопились в семьях этого рода за прошедший год. У меня одна дальняя родственница, современная девушка, вышла замуж в село Кударейка, в род Тадай. И они с мужем даже не знали, что нужно проводить такой обряд. Жили плохо, всё время ссорились. Я узнала об этом и рассказала ей, что нужно провести обряд. Они вообще ничего не знали – спрашивали, какого шамана приглашать, сколько баранов покупать. Я говорю: «У дедушки Тадая сколько было братьев? Двое? Значит, двумя баранами нужно кланяться». Она потом приезжала, благодарила меня, рассказывала, что у них с мужем всё наладилось…

Три четверти века спустя
Практика повсеместного проведения племенных тайлаганов прервалась у бурятских шаманов в конце двадцатых годов прошлого века, когда новая власть начала бороться с шаманизмом в рамках общей борьбы с религией. Назвали это направление идеологической борьбой с панмонголизмом. Старожилы не припомнят, когда точно прошёл последний племенной тайлаган, но приблизительно это было в 1928-1929 годах. За всё время советской власти на бурятских территориях (по крайней мере в округе точно) не было проведено ни одного племенного тайлагана. При этом многие шаманы говорят, что родовые обряды совершались довольно часто тайком.

Возобновилось проведение больших обрядов только в 2000 году. Тогда эхиритские и булагатские шаманы собрались вместе, чтобы вспомнить, как вообще это делается, и определить время и место. Галина Балюева, сама принимавшая участие в организации этого обряда, вспоминает:

– Многие шаманы отказывались ехать на тайлаган. Не из страха перед репрессиями от властей, а потому, что считали свою силу и авторитет недостаточными. Дар шамана передаётся из поколения в поколение, старые шаманы могут по приметам предсказать, что грядёт рождение нового сильного шамана, и мальчика с детства готовят к этой трудной судьбе – у него не будет своей жизни, он всегда будет служить другим людям. В советские времена новых шаманов никто не готовил, и когда стали возрождать традиции, шаманы снова учились, вспоминали, обменивались знаниями друг с другом. Ни у кого из современных шаманов не осталось настоящего традиционного наряда шамана – сшитого из кожи, с железными амулетами, связывающего его с духами верхнего и нижнего миров. Мне удалось уговорить всего 16 шаманов. Мы поехали в Тунку…

– Почему именно в Тунку? – удивился корреспондент.

– Возрождать традиции нужно было с самого начала, откуда всё пошло. Там, в Тункинской долине, по преданию зарыто тоонто прародителя бурятов Буха-Ноёна. Сначала в Усть-Орде провели родовой обряд поклонения бабушке Бубай-туэдэ, нашей прародительнице, святое имя которой – Бэгуээн Ерхе. Потом договорились с верховным шаманом Тунки и провели обряд на их земле.

Это было 5 августа 2000 года.

В начале нулевых годов племенные тайлаганы совершались раз в три-четыре года, но последние несколько лет их проводят по три-четыре в течение одного года. В этот раз в долину озера Нухнур собрались выходцы из этих мест и представители всех бурятских племён из Алари, Баяндая, Качуга, Бохана и Нукут. Также приехали представители Ольхона и жители Улан-Удэ. Предполагался приезд более полутора тысяч человек – в списках отмечают только главу семьи и сыновей. Считается, что именно им будут покровительствовать духи, к которым обращаются во время проведения обряда. Дочерей в списки не заносят, так как они выйдут замуж в другой род и их будут оберегать родовые духи той семьи.

Форма проведения племенного тайлагана не меняется веками. К полудню в долине озера Нухнур возникла стихийная автостоянка – десятки автомобилей покрыли склон холма. Женщины остались в долине готовить и общаться – их присутствие на обряде строго запрещено. Мужчины удалились к тоонто – обычной поляне на границе с лесом. От каждого из районов развели собственный костёр, воткнули в землю родовые веточки с повязанными лентами. Такие же веточки ограничивали периметр места проведения обряда, и шаманы время от времени проносили над ними, будто соединяя невидимой нитью границы, дымящие угли из общего жертвенного костра – это была защита от злых духов, и переступать через эту границу строго запрещалось.

Каждое действие было исполнено смысла, непонятного современному человеку. Вот шаман Алари разливает водку для обрядовых целей, «брызгать». Водка сливается в одну общую кастрюлю, а потом разливается по многочисленным бутылкам двумя рюмками так, чтобы из верхней она лилась на обрез нижней и только потом попадала в бутылку.

– Зачем именно так, из двух рюмок? – спрашивает корреспондент.

– Чтобы не быть одному. Одному быть нельзя, – хитро улыбаясь, непонятно объясняет шаман. Племена и роды выстраиваются вдоль невидимой линии лицом к жертвенным кострам. Шаманы читают молитвы на бурятском языке. В жертву бабушке Аляа приносят семь баранов. Потом местный племенной шаман Шаэндэ (Александр Абгалдаев) читает общий молебен. Обряд занимает больше двух часов, после чего мужчины спускаются в долину, присоединяются к женщинам, и далее внешне это уже совсем не отличается от грандиозного пикника, большого семейного праздника целого народа.

 

Вернуться назад

Берт КОРК
«Иркутский репортёр»

 

главная

все новости

история

шаманство

статьи

магазин

All Rights Reserved. Все права защищены.
etnografia@list.ru
© 2007-2013